Индийские сады в период правления династии Гупта

Глава «Индийские сады в период правления династии Гупта». «Сады через века». Рандхава М.С. Перевод с английского: Ардашникова Л.Д., издательство «Знание», Москва, 1981 (Mohindar Singh Randhawa, "Gardens Through the Ages", Macmillan Co. Delhi. India. 1976)


Если о культуре какой-либо страны судить по степени эстетического развития творящего ее народа, можно смело сказать, что Индия в II—VI вв. н. э, т. е., начиная с царствования Канишки до конца правления династии Гупта, переживала свой расцвет. Это время называют золотым веком Индии.

На высшую ступень поднимаются искусство скульптуры и санскритская литература. Изображения Будды в Матуре и Сарнате достигают невиданного совершенства. В этих скульптурах мы встречаем единственное в своем роде слияние западного и восточного стилей.

В описываемый период представители религиозной власти проявляли не свойственную им в другие времена терпимость, поэтому тогда оказалось возможным мирное сосуществование буддизма и индуизма.

В эпоху Гупта были написаны законы Ману, «Арташастра» Кауцилия, легенды «Панчатантра»; в это время жили астроном Варахамира и лексикограф Амаркоза. Среди поэтов и писателей наиболее ощутимый след в истории Индии оставили Асвагоса и Калидаса.

Духовный наставник царя Канишки Асвагоса в своей книге, посвященной житию брата Будды Нанды, упоминает, в частности, немало прекрасных деревьев. Разбитое сердце Нанды он сравнивает с деревом нага, сломленным непомерной тяжестью цветков. Описывая тоску Нанды, томящегося по возлюбленной, Асвагоса пишет: «И стоявшие там наговые деревья, усыпанные цветками, желтыми изнутри (они напоминали выложенные золотом коробочки из слоновой кости), не могли отвести глаз от Нанды в его печали».

Живописуя нижнегималайские джунгли, он упоминает раскачивающиеся кадамбовые деревья, водяные лилии и красные лотосы, а также дерево париджат, «сияющее в своем величии и по-королевски возвышающееся над мандарами и другими деревьями, обремененными пышным цветением». Чтобы ярче обрисовать возлюбленную Нанды, Асвагоса употребляет такие краски. «Смех ее подобен крику лебедя, глаза жалят, как пчелы, а вздымающиеся груди — точно готовые раскрыться бутоны лотоса».

Есть и другие свидетельства того, что поэтическая мысль Индии того времени развивалась в полном созвучии с природой.

Калидаса, придворный поэт Чандрагупты II, в своей книге «Ритусамара» («Карнавал времен года») дает чарующее описание прекрасных индийских деревьев. Рисуя картину весны, он рассказывает о дереве манго, гнущемся под тяжестью роскошной листвы, о его ветвях, покрытых бледно-желтыми ароматными цветками, которые колышет мартовский ветерок. Он описывает деревья ашока с их молодой листвой, ниспадающей кистями, среди которых сияют кораллово-красные цветки, вселяющие грусть в сердца юных дев.

Калидаса воспевает заросли дака, которые вспыхивают, точно пламя, и делают землю похожей на невесту в красном подвенечном уборе. Эти цветки он сравнивает с ярко-красными клювами попугаев. Описывая женские туалеты, он упоминает о том, что женщины втирают в тело ароматическое масло белого сандала, вешают на грудь гирлянды из белого жасмина и пропитывают волосы благовонием цветов чампака. В сезон дождей они украшают головы венками из кадамбы, кесары, кукубы и кетака.

Настенные росписи в пещерах Аджанты дают представление об уровне индийской живописи и скульптуры на протяжении довольно большого промежутка времени — с 200 по 600 г. По этим произведениям можно судить и о духовном мире людей той далекой эпохи. И снова мы убеждаемся в том, что цветы неотъемлемая часть женского туалета. На некоторых картинах мы видим женщин, у которых цветы в волосах, на груди — вместо броши, на запястьях в виде браслетов.

Период властвования династии Гупта был для Индии мирным периодом. Народ жил сравнительно благополучно. В это время особенно жизнерадостно встречались сезонные праздники. Так, в старинном городе Шравашти, который некогда процветал на месте современного района Гонда в Уттар-Прадеш, с большим подъемом справляли Салабанджику — праздник женщины и дерева. Те из женщин, кто желал иметь потомство, поклонялись цветущему дереву сал. Вид сала в полном цвету невозможно забыть. В последнюю неделю марта он сплошь покрывается душистыми кремовым» соцветиями.
Самым большим весельем в древней Индии сопровождался праздник весны, отмечавшийся в честь бога любви. В каждом селении устраивались танцы, пение, веселые игры, в которых принимали участие и мужчины и женщины.

Праздник весны в несколько измененном виде существует и в наши дни. Он приходится на первую неделю февраля, когда зацветает сарсон. Женщины надевают желтые сари, а мужчины повязывают шафрановые тюрбаны. Все это очень гармонирует с окружающей природой. Девушки приносят в жертву богине любви молодые побеги посевов и пускают по священным водам Ганга и Джамуны мириады зажженных глиняных ламп.

Был еще один любимый народом праздник, который справляли весной — он посвящался сбору цветков ашоки. Участвующие в этом обряде молодые женщины надевали красивые платья и вплетали цветы ашоки в свои черные, как смоль, волосы. Дерево ашоки связывали с представлениями о молодости и красоте. Возникло поверье, будто оно зацветает лишь в тот момент, когда, завершая танец, юная прелестная девушка коснется его корней левой ногой.

Поэт Лакшмиса в книге «Джаймани Барат» так описывает игры девушек в саду.

«Взглядывая на тилаку, обвивая руками курабаку, улыбаясь чампаке, касаясь приянги, пощипывая манго, толкая ногой ашоку, опрыскивая вином бакулу, распевая для пунаги, осыпая похвалами карникару и сгибая мандару, — прибегая ко всем этим уловкам, лотосоглазые девушки заставляли цвести деревья в саду».

Далее Лакшмиса столь же эмоционально говорит о самих этих юных очаровательных существах. По его словам, телесная прелесть этих дивных созданий воздействует на пчел.

«Привлеченные ароматом юных жен, пчелы Упаваны потеряли интерес к цветкам лотоса. Ведь у этих девушек были такие руки, что от одного их прикосновения распускались цветы приянги, такие очи, что от взгляда их зацветала тилака, такие ступни, что от толчка их словно вспыхивали цветы ашоки, и такая улыбка, что на чампаке пробуждались бутоны. Потому-то и слетались пчелы и, привлеченные их прелестными округлыми лицами, вились вокруг них».

Красный цвет издревле считался цветом страсти, любви, преданности. Вот почему во время священного праздника юноши стараются вымазать красным лица молодых женщин Красные цветки ашоки связаны с культом индуистского бога любви Кама Девы. Это также цвет солнца, источник всего живого — цвет Брамма-творца. Древние буддийские книги повествуют о том, что отец царя Харши ежедневно приносил в дар богу-солнцу охапку цветов лотоса. Этот обряд совершают множество людей и в сегодняшней Индии.

В июле дерево кадамба покрывается желтыми шаровидными цветками, которые ярко контрастируют с глянцевитыми светло-зелеными листьями. Кришну часто изображали играющим на флейте под цветущими ветвями кадамбы.

Калидаса, описывая в своей «Мегадуте» («Облачный мессия») убранство женщин своего времени, замечает:

«Женщины из Алакапури натирают щеки пыльцой цветущей лодры. Цветы магьи украшают их виски, венчики кураваки свисают с их волос, собранных в пучок, а сириза оттеняет их уши. Когда дует муссон, головы этих прелестных созданий венчают цветы кадамбы, а в руках они носят розовый лотос».

И теперь еще женщины Махарастры вплетают цветы в прическу и украшают запястья браслетами из жасмина. Летом гирлянды из жасмина и белы можно встретить по всей Индии. В отличие от европейцев, которые любят цветы за их красочность и поэтому разводят в первую очередь пышно цветущие однолетние растения, индусы всегда были тонкими ценителями цветочного аромата. Мы отдаем предпочтение деревьям и кустарникам, источающим сладкое благоухание. Женщины в Индии издревле учились искусству выкладывать на полу красивые геометрические узоры из цветов, плести гирлянды и готовить благовония.

Есть свидетельства, что люди в ту далекую эпоху умели довольствоваться малым. Ватсайяна в своей «Камасутре» — большой книге об эстетике индуизма, написанной в IV в., рассказывает о том, сколько удовольствия извлекали они из обычной повседневной жизни Книга пронизана жизнерадостным настроением. Мы узнаем, что для своих ночных утех любовники довольствовались пологом неба, днем же отыскивали тенистые уголки в саду. Готовя «ложе любви», женщина стелила где-нибудь в укромном месте постель из листьев и покрывала ее ковром из цветов.

Живший в конце XII столетия поэт Джаядева в своей утонченной пасторали, посвященной лесному краю, упоминает о «приютах любви» среди чащ.

Четыре вида садов описывает Ватсайяна: сад Прамододиан предназначался для услаждения царей и цариц; Удиан — только для царей, здесь властители проводили время, играя в шахматы с придворными, любуясь плясками танцовщиц и внимая каламбурам своих шутов; в саду Бриксватика жрецы и царедворцы веселились с блудницами, а сад Нанданван посвящался богу Индре.

Роспись из Кангры изображает влюбленных в павильоне сада Прамододиан. Балдахин павильона усыпан жасмином, в углу стоит отягощенное плодами манговое дерево, а листья баньяна как бы колеблются под порывами ветра. Темные облака и вспышки молнии на горизонте предвещают грозу.

Ватсайяна рекомендовал строить дом возле пруда и окружать его садом Удиан. В таких прудах выращивались лилии и лотосы, в них разводились гуси, утки, лебеди. В саду, прилегающем к дому, где-нибудь в тени прочных ветвей нима или пипала, обязательно подвешивались качели — во время летней жары, когда перед наступлением дождей стоит гнетущая духота, качаться в тенистом саду бывает особенно приятно. Сухие, жаркие месяцы май и июнь люди проводили в затемненных комнатах внутри дома, но в период дождей, с июля по сентябрь, они в основном жили, работали и отдыхали в тени деревьев.

Описывая обязанности хозяйки дома и ее домашний сад, Ватсайяна говорит:

«Добродетельная женщина, любящая своего мужа, должна поступать в соответствии с его желаниями, как если бы он был божеством, и, при его согласии, взять на себя всю заботу о семье. Она должна содержать в чистоте весь дом и в различных его помещениях ставить всевозможные цветы. Она должна окружить дом садом. В саду ей надлежит устроить грядки с зеленью, делянки сахарного тростника, куртины фиговых деревьев, а также посадить различные цветы, а рядом с ними душистые травы и ароматические корни. Хозяйка должна также устроить в саду места для сидения и беседки, а между ними выкопать колодец, водоем или пруд».

В клетках, качающихся на ветвях деревьев, держали попугаев, майн (скворцов) и чакор. Молчаливый, благоухающий сад как бы оживал. Еще на одной росписи Кангры показан сад, а в нем — царица, которая кормит пару нумидийских журавлей. Эти птицы считались символом верной любви: если одна из них умирает, вторая тоже гибнет от тоски. В картине на переднем плане изображены павлины — непременный атрибут индийского сада; на заднем плане, под каймой персиковых, манговых и банановых деревьев, видна пара чакор — перепелок. Покоем и безмятежностью веет от этой сцены в саду...

В те времена люди большую часть времени проводили вне дома, за исключением тех нескольких месяцев, когда дули знойные летние ветры или стояли холодные зимние ночи. В связи с этим о доме заботились гораздо меньше, чем о саде. Отсюда — непритязательность индийского интерьера. Дом, богато отделанный снаружи, имеющий яркий, красочный фасад, внутри часто бывал уныл и бесцветен.

В 630 г. (тогда правил царь Харши из Канауджи) в Индии побывал известный китайский паломник Юнцан.

Покинув Луань в 628 г., он прошел через Турфан, Самарканд и Бамьян, посетил Каш мир и Кулу на севере Индии, видел Капилавашту, Паталипутру, Наланду и Бодгайю, занимавшие территорию нынешней провинции Бихар. Пройдя через Амаравати и Нагарджунаконду в Андре, он достиг Назика и оттуда направился в Магуру. До него ни один путешественник не совершал столь трудного перехода, да еще с такими скудными средствами. Юнцан шел в поисках буддийских текстов. Его вела вера. Она воодушевляла его в пути, давала ему силы перенести лишения, преодолеть бездорожье пустынь и девственных гор. Эго был человек с острым видением, и его заметки о странах, людях и растениях представляют большую ценность.

«Города и деревни, — писал Юнцан о местах, где побывал, — имеют внутренние ворота, а стены вокруг них — толстые и высокие. Улицы и переулки — извилистые, дороги — вьющиеся. Поскольку земля здесь мягкая и расползается в грязь, городские стены по большей части возведены из кирпича или плитняка. Башни на стенах деревянные или бамбуковые. Дома имеют балконы и галереи; основной материал — дерево, стены оштукатурены известью или известковым раствором, крыши черепичные. Отдельные строения имеют ту же форму, что и в Китае, крыты они либо тростником, либо сухими ветвями, а то и черепицей или досками.

И в зависимости от времени года здесь сажают разные цветы.

Кшатрии и брамины чисты и опрятны в одежде, и образ жизни они ведут простой и умеренный. Волосы они украшают цветами, а головной убор — драгоценными каменьями Они надевают также браслеты и ожерелья».

А вот плоды, которые видел Юнцан.

«Плоды амалы, мадхуки, бхадры, капиттхи, мохи, нарикелы, панасы — было бы трудно перечислить все сорта фруктов, мы лишь бегло назвали те из них, которые пользуются наибольшим почетом у людей. Что же касается финика, каштана, лоха и персиммона, или финиковой сливы, то они здесь неизвестны. Груша, дикая слива, персик, абрикосы, виноград и прочее — все это было занесено сюда из Кашмира и теперь растет повсюду. Везде разводятся также гранаты и сладкие апельсины».

А вот наблюдения Юнцана о труде индийских крестьян.

«Они занимаются обработкой земли, и долг их — сеять и жать, пахать и боронить, а так же полоть и растить урожай в соответствии с временем года. Потрудившись, они, сколько положено, отдыхают. Среди продуктов земли рис и пшеница особенно изобильны. Из съедобных же трак и иных растений мы можем назвать имбирь и горчицу, дыню, тыкву и другие. Лук и чеснок выращивают в небольших количествах, и немногие люди едят их, а если кто и употребит в пищу, его выставят за стены города. Наиболее обычная нища здесь — молоко, масло, сливки, сырой сахар, а также сахар вареный — леденцы, горчичное масло и самое разнообразное печенье из пшеницы или маиса. Рыбу, баранину, мясо газели и оленя едят только свежие.

Если говорить о винах и спиртных напитках, то они имеются в большом разнообразии Кшатрии употребляют для питья соки вино града и сахарного тростника; вайши предпочитают крепкие возбуждающие напитки, а шраманы и брамины — нечто вроде сирона, сваренного из винограда или сахарного тростника, но совсем иного характера, нежели подверженное брожению вино».

Говоря о злаках, он прежде всего называет пшеницу и, надо заметить, совсем не упоминает растений Нового Света, Китая и Малой Азии. Все эти растения были завезены в Индию гораздо позже — в XVI—XVIII вв.

Цветы используются жителями Индии как ритуальный дар в утренних молениях.

Как утверждает одно из индийских народных сказаний, цветы появились на свет не ради их красоты или аромата, не для того, чтобы украшать ими любимых; они созданы затем, чтобы человеку было что приносить в жертву. Однако для этого они должны быть выращены в собственном саду верующего, ибо нет заслуги в том, чтобы воздавать жертву цветами, взлелеянными другим человеком. Потому-то вблизи храмов и сажали такие цветущие деревья, как чампака и кадамба. Обычай использовать цветы при отправлении богослужения был позаимствован китайцами и японцами.

Большинство цветущих деревьев Индии почитаются священными благодаря арийцам. Кадамбу связывают с культом Шри-Кришны; ашока посвящена богу любви — Кама Деве; красные чашеобразные цветки шелкового хлопчатника освящены культом Шивы, белые цветки кахнара приносят в жертву богине богатства и процветания — Лакшми, голубой лотос — символ Вишну, амарант преподносят Кали, златоцветые амальты покровительствуют торговле и потому особенно любимы раз носчиками товаров и купцами.

Некоторые из этих цветущих деревьев до сих пор разводятся вблизи храмов садхами, которые строят свои хижины в укромных местах на крутых берегах рек. Такие отшельнические убежища найдены вдоль берегов Ганга и других священных рек, вблизи переправ. Порой такие убежища располагаются на мостах древних садов, где еще сохранились редкостные цветущие деревья. В роще «Ланоли гроув» близ Кандалы, что находится между Пуной и Бомбеем, была обнаружена белая разновидность Erythrina indica — реликвия одной из древних буддийских святынь.

После завоевания Северной Индии мусульманами культура индуизма пришла в упадок. Ум индусов так омрачился, что перестал воспринимать окружающую красоту. Стереотипной стала и их поэзия. Она утратила эротический шарм Калидасы и выродилась в так называемые «набожные песнопения» — бесцветные, пессимистические и безвкусные, всецело посвященные «иному миру», к переходу в который «преданный», как предполагалось, готовит себя постами и молитвами.

Добавить комментарий

CAPTCHA
Подтвердите, что вы не спамер