Парк в Богородицке под Тулой

Парк в Богородицке под Тулой занимает особое место в истории русского садово-паркового искусства. Во-первых, из-за того, что создавался в тот переломный период, когда новый пейзажный стиль паркостроения только начинал свое победное шествие по многочисленным усадьбам, разбросанным по центральным и отдаленным провинциям России. В этот момент решался вопрос о том, будут ли они следовать зарубежным образцам или пойдут своими собственными путями, исходя прежде всего из местных природно-климатических условий, сложившихся национальных культурных традиций, богатого отечественного опыта садового зодчества.

Во-вторых, это был один из немногих опытов совместного планирования и строительства дворца, нового города при нем и большого паркового массива, которые вместе образовывали единый градостроительный ансамбль. Наконец, важно и то, что это проектирование и строительство велось целиком отечественными мастерами.

История Богородицкого парка вкратце такова. В 1763 г. Екатерина II приобретает в Тульском наместничестве земли на р. Уперте и решает создать здесь летнюю резиденцию. Она поручает молодому зодчему, одному из основоположников русского классицизма — И.Е. Старову составить план дворца и всех прилегающих территорий. Этот план рассматривается и затем начинает осуществляться под надзором А.Я. Ананьина и Ф.И. Волкова. Дворец строится на месте старой Богородицкой крепости XVII в. на высоком левом (восточном) берегу реки, которая в этом месте превращается в обширный пруд-водохранилище протяженностью почти 1,5 км. По другую сторону пруда точно напротив дворца размещается шестиугольная центральная площадь заново распланированного города Богородицка (основан в 1663 г.), которая как бы распахнута на водоем и возвышающийся над ним дворец. От площади веером расходятся прямые городские улицы с бульварами, причем они зрительно сходятся в одной точке — на фасаде дворца, господствующего над всей окружающей местностью.

Вопросу зрительной ориентации в пространстве придавалось тогда самое серьезное значение. Строительство улиц началось с разбивки их центральной оси и ограничивающих красных линий. После этого красные линии закреплялись рядовыми посадками деревьев, а улицы покрывались дерном. Таким образом с помощью зеленых аллей была прорисована лучевая схема нового города. Лишь затем сюда были перевезены деревянные одноэтажные дома. Подобное подчинение города единому центру, идея его строгой геометрической упорядоченности была характерной для конца XVIII в. [Шквариков, 1954].

На первых порах парк при дворце мыслился небольшим — около 30 га. Проектировать его поручено в 1783 г. А.Т. Болотову — выдающемуся ученому-агроному, назначенному на должность управителя приобретенных императрицей земель. Он составляет в соответствии с волей заказчика регулярный план сада при дворце во «французском» стиле. Сад представляет собой большой цветочный партер с декоративными бассейнами и фонтанами, лабиринтами, боскетами и прочими «затеями».

Сложный рельеф местности, наличие крутых склонов возвышенностей, оврагов, существующих рощ, определившееся уже место центра, виды строящегося города и другие факторы ситуации ограничивали планировщика и в то же время наталкивали на поиски новых решений.

Позже, продолжая изучать исходные природные условия, А.Т. Болотов приходит к выводу, что ни в «стиле Ленотровом», ни в подражание известным образцам новомодных «английских» садов невозможно решить поставленную задачу. А.Т. Болотов решает на примере Богородицкого парка проверить свои теоретические воззрения, используя европейский опыт садового зодчества попытаться на деле осуществить замысел создания «русского сада». Сделать это, по его убеждению, можно было, только «советуясь с натурой».

А.Т. Болотов «советовался с натурой» задолго до того, как ему пришлось заниматься Богородицком. Он заложил в своем имении Дворяниново на неплодородном участке березовую рощу с многочисленными полянами разных размеров, которые сообщались между собой. Березы рассаживались свободно, а не рядами и дополнялись деревьями и кустарниками таких пород, которые обычно растут в лесах средней полосы России. В подражание естественному лесу он оформлял опушки массива орешником, шиповником, калиной, барбарисом и другими «полезными» кустарниками, при этом контуры опушки делались возможно более изрезанными, а не прямыми, и в расчете на урожай грибов и ягод. Такой подход был, бесспорно, новым в эпоху, когда пейзажное паркостроение имело еще сентиментально-романтический характер. Великолепные декорации Белой березы П. Гонзаго в Павловске будут устроены значительно позднее, только в 10—20-е годы XIX в. Таким образом, А.Т. Болотов хотя и в более скромных размерах, но по-своему предвосхитил будущее развитие пейзажного стиля в сторону реализма. Для него парк — прежде всего художественное воспроизведение самой природы с учетом всех ее, как бы мы сейчас сказали, экологических взаимосвязей.

План придворцовой части перерабатывается и дополняется. А.Т. Болотов создает в овраге большой каскад прудов, вода в которые доставляется по каналам из ключей. Каскад заканчивался искусственным водопадом. На повышенных точках берегового откоса устанавливаются Белый павильон и Ротонда, при этом благодаря устройству «окон» в насаждениях обеспечивается их хорошая видимость со стороны города, а также обзорные перспективы со стороны павильонов на пруд и город. Непосредственно по берегу пруда создается широкая прогулочная аллея, которую оформляет ряд оригинальных сооружений. Среди них «руины» Подземного замка, представляющие собой выполненную из местного цветного песчаника массивную конструкцию с арками, парапетами, циклопическими блоками. Вдоль аллеи устроены каменные лестницы, поставлены скульптуры. Вся нижняя часть парка получает подчеркнуто живописный и несколько романтический оттенок. При этом А.Т. Болотов не просто насыщает пейзаж традиционными для тех лет парковыми устройствами, а максимально использует все скрытые возможности данного места. Он воспользовался перепадом высот рельефа для создания грота с зеркальным перископом, который позволял видеть залитые солнцем картины парка, находясь под землей. Павильон Жилище Эхи был рассчитан на улавливание и повтор звуков с соседней аллеи. Внизу, в пойме, в расчете на восприятие с прибрежной аллеи создан еще один малый пруд с островами, вокруг которого устроены лужайки с группами особо живописных деревьев и кустарников [Любченко, 1984].

Глядя на составленный А.Т. Болотовым план парка, видишь, что вся придворцовая часть состоит из двух контрастных по своему характеру и умело связанных между собой частей; на относительно ровной территории верхнего плато — регулярный сад с прямыми аллеями и боскетами; на береговых откосах и в оврагах — пейзажный сад с прихотливо изгибающимися пучками аллей, большая часть которых следует горизонталям рельефа или направлена по диагонали к ним. Севернее от придворцовой части располагается почти свободный от высокой растительности холм, за которым в балке устроен второй каскад прудов, гораздо более крупных, чем в первом. Масштаб этой части парка и прилегающей рощи, получившей название Церериной, укрупнен по сравнению с центральной, аллеи рассчитаны на поездки в экипажах, дальние пешеходные прогулки, семейные пикники. Такое решение как бы предвещает будущие загородные зоны отдыха. Планировочная основа Церериной рощи — система взаимно пересекающихся под острыми углами просек, ориентированных на наиболее привлекательные точки окружающей местности — широкий плёс пруда, силуэт города, парковые павильоны, дворец. Пересечения просек-аллей в нескольких местах архитектурно закреплены монументами, обелисками, один из которых сохранился до наших дней. В плотном лесном массиве выделены небольшие поляны, которые вместе с прудами и площадками в точках пересечения просек вносят необходимое оживление. Тщательно продумана внешняя опушка массива — она имеет изрезанный контур с мысами, полузамкнутыми лужайками, удобными для отдыха. Отсюда, благодаря тому что нижние части холма свободны от растительности, открываются прекрасные виды вдоль долины р. Уперты и на солнечный закат на западе.

В целом план 1785 г. охватывал площадь размером около 100 га и включал территории, протянувшиеся вдоль городского пруда на 2,5 км. С первых лет своего существования парк восхищал посетителей тем мастерством, с которым здесь в короткие сроки были созданы парковые пейзажи, оригинальностью внешнего облика. И не случайно Екатерина II, интересовавшаяся садово-парковым искусством и даже переводившая на русский язык книгу Чемберса, ссылается в письме к Вольтеру на Богородицкий парк как на доказательство преимущества свободной иррегулярной планировки.

* См.: [Макаров, 1924]. Несмотря на то что Богородицкий парк довольно часто фигурирует в качестве примера раннего периода русского пейзажного искусства, публикаций на эту тему мало. Некоторые сведения имеются в очерке А.Т. Болотова «Жизнь и приключения Андрея Болотова, написанные им самим дли своих потомков» [1870—1873]. Материалы генерального плана парка хранятся в архиве Исторического музея (Москва). Отдельные упоминания о парке встречаются в статьях А.Т. Болотова, опубликованных в журнале «Экономический магазин» [1782, 1784, 1786, 1789]. Из числа публикаций последних лет выделяются статья Е.П. Щукиной «Натуральный сад русской усадьбы в конце XVIII века» [1973], статья М.П. Коржева и Е.М. Петоян «Андрей Тимофеевич Болотов» [19806], книга О.Н. Любченко «Есть в Богородицке парк...» [1984].

Проектируя парк, А.Т. Болотов использовал передовые по тем временам методы изучения природной ситуации и разработки вариантов прокладки видовых дорог, размещения парковых сооружений, компановки растительных групп. Так, он, глядя через стекло, рисовал на нем основные контуры реально существующего пейзажа, а потом, нанося на это изображение новые элементы, конечно, с соблюдением нужного масштаба, вновь сравнивал его с натурой. Путем многократного повторения таких эскизов-вариантов он получал наиболее эффектное решение, которое затем переносилось на план. Таким образом, прием «от плана к картине» дополнялся приемом «от картины к плану», это позволяло с особой точностью определить положение и размеры таких, например, сооружений, как Белый павильон, Ротонда, обелиски и т. д. Но и этого было мало, приходилось «примерять» непосредственно в натуре, скажем, извилистые трассы прогулочных дорожек, которые предварительно намечались песком или выкладывались по земле соломенными жгутами.

Опираясь на опыт проектирования и строительства Богородицкого парка, проведенные исследования и наблюдения, критический анализ теоретических трудов, в частности К. Гиршфельда [Hirschfeld, 1779—1780], А. Т. Болотов разработал собственную оригинальную систему взглядов на строительство «натуральных» парков в России. В многочисленных статьях, которые публиковались им в журнале «Экономический магазин» в 1780-х годах, не только освещались общие теоретические вопросы садоводства, но и давались детальные практические рекомендации. Этим самым он способствовал продвижению передовых методов строительства садов и парков в самые отдаленные провинции.

Разумеется, А.Т. Болотов учитывал и первые опыты пейзажного паркостроения в России — именно в эти годы уже начали складываться новые пейзажные районы в ансамблях Царского Села и Петергофа. Ч. Камерон работал над композицией долины р. Славянки в Павловске, В.И. Баженов строил царицынский ансамбль, Н.А. Львов — Никольское-Черенчицы и т. д.

Отвергая практику слепого копирования французских, английских, итальянских и других образцов, А.Т. Болотов настаивал на необходимости искать пути к созданию русского типа парка, который будет соответствовать всем местным «обстоятельствам», реальным потребностям. При этом он имел в виду не пышные резиденции высших аристократических кругов, а небольшие и средние по размерам и богатству усадебные сады, которые строились в те годы сотнями. Парк в целом должен иметь, как считает А.Т. Болотов, «натуральную планировку», основываться на учете особенностей места — рельефа, имеющихся насаждений, водоемов и дорог. Однако на территории, непосредственно примыкающей к дому, на основных подъездах рекомендуется использовать и регулярные элементы. Даже при превращении естественных лесных массивов в «увеселительные лесочки» целесообразно, по его мнению, использовать систему прямых радикальных просек.

Он возражает против чрезмерного нагромождения «затей», пестроты, излишнего разнообразия мотивов и тем при формировании парка: «...но без попечения и старания о соединении разных впечатлений в едино по сопряжению оных не получит сад никогда такого совершенства, какое надобно ему иметь как творению разумного вкуса, то есть единства, без которого все многоразличности будут незначущи и служат токмо в отягощение» [Болотов, 1786, с. 62].

В многочисленных рисунках А.Т. Болотова, выполненных в ходе проектирования парка, видно, какое значение он придавал формированию древесно-кустарниковых композиций в тесной увязке с архитектурой, водой, рельефом местности и положением дорог. Только конкретное сочетание всех этих условий дает основание к использованию того или иного приема. Дорога серпантином огибает холмы на берегу пруда. Группы хвойных и лиственных деревьев венчают вершины этих холмов и расступаются, чтобы открыть вид на противоположный берег именно в той точке, где видны купола церкви. Плотный массив рощи уравновешивает прозрачную группу на первом плане и обрамляет вид на Белый павильон, при этом и деревья и архитектура объединяются отражением в зеркале небольшого пруда. Масса зелени оттеняет светлые парковые сооружения, чуть прикрывает их и отступает там, где нужно сохранить красивый изгиб горы. Все эти решения были найдены в ходе самого внимательного изучения «натуры» с сохранением того ценного, что уже сложилось ранее. В поисках разнообразия автор прибегает к контрастам, здесь он формирует рощу из деревьев одной породы, там предпочитает смешанные посадки, в одном месте главное — громадные деревья-солитеры, в другом — группы-букеты и т. д.

А.Т. Болотов особенно охотно использует деревья, кустарники, травы, типичные для среднерусского пейзажа. Его привлекают их неприхотливость и своеобразная неброская красота, их способность мягко и естественно сливаться с природным окружением. Он показывает декоративные возможности таких деревьев, как береза, ива, ольха, формирует рощи хвойных, которые создают специфическое настроение, расчленяют там, где это надо, пространство, служат фоном для предметов на первом плане, хороши не только летом, но и зимой. 

Особое внимание уделяется воде — этой «душе парка». Детально разрабатывается береговая линия, ее мысы и заливы, нагромождения каменных глыб, видовая дорожка, приводная растительность, рассчитываются точки зрительного восприятия, отражения, шумовые эффекты падающей воды. В своих статьях А.Т. Болотов [1784, 1786], исходя из опыта устройства гидротехнической системы Богородицкого и других парков, дает советы, как определить самый выгодный уровень искусственного водоема, где лучше насыпать острова, как оформить запруду и т. п.

Все эти знания отражают высокий уровень садового искусства в России, который был достигнут к концу XVIII в. Мастера тщательно прорабатывали все детали. Так, при устройстве ручьев учитывался характер их звучания, который зависел от размеров и взаиморасположения камней в русле, можно было заранее рассчитывать на получение более высокого или низкого тембра, мощные рокочущие звуки или нежное, еле слышное журчание и т. д.

Но А.Т. Болотов не отвлекался и от конкретных экономических возможностей строителей усадеб, их хозяйственных нужд. Он дает рекомендации о том, как можно обойтись «без излишеств», предлагает ограничить число чисто декоративных сооружений, умело сочетать художественные и утилитарные требования.

Время не пощадило замечательного парка, созданного А.Т. Болотовым, уже к середине XVIII в. многие его элементы были искажены либо исчезли, изменился облик некоторых аллей, которые приобрели более регулярный характер за счет рядовых посадок лиственницы и липы, часть из которых существует и поныне.

С течением лет зарастали поляны, самосев «глушил» тщательно подобранные по цвету листвы и фактуре кроны групп деревьев и кустарников, пересыхали пруды и каналы, вышла из строя вся сложная гидротехническая система парка, разрушались павильоны и садовая скульптура, мосты и беседки. Тем не менее планировочная основа парка, заложенная А.Т. Болотовым, сохранялась, внешний вид его все еще, по отзывам современников, привлекал своей живописностью. «Великолепный сад, который в прошлом веке почитался чудом здешнего края», — писал о нем путешественник А. Глаголев [1855].

Особенно большой урон был нанесен парку и городу во время Великой Отечественной войны, от дворца остались руины, пострадала большая часть ценных насаждений. Сразу после освобождения города начались восстановительные работы. В генеральном плане города парк рассматривается как важнейший элемент его центра, предусмотрено восстановление всей исторически сложившейся топографии, включая архитектурные сооружения, рощи, систему аллей, водоемы. Новая застройка города располагается таким образом, чтобы сохранить и восстановить те визуальные связи с дворцом и парком, которые были заложены в XVIII в. Исторически сложившаяся придворцовая часть парка восстанавливается как охраняемая пейзажная зона, предназначенная для экскурсии и прогулок, все активные виды отдыха относятся на периферию лесного массива. Намечена реставрация наиболее ценных фрагментов старой планировки, воссоздания видовых точек и аллей, рощ, цветочных партеров, набережных, полян, каскадов прудов, горок и других элементов болотовского парка, постепенное восстановление всей его ландшафтно-композиционной системы.

Особый интерес представляют археологические изыскания, направленные на то, чтобы выявить следы древних поселений и крепостных укреплений на территории парка. Не меньшее значение эти исследования могут иметь и для точного, научно обоснованного восстановления утраченных элементов с учетом конкретного положения старых посадок, аллей, архитектурных сооружений, парковых водоемов и скульптуры. Парк-памятник русского ландшафтного искусства XVIII в. должен вновь занять почетное место среди ценностей нашей национальной культуры и истории.

Добавить комментарий

CAPTCHA
Подтвердите, что вы не спамер