Горенки и Нескучное. Первые ботанические сады

Конец XVIII — начало XIX в. отмечены появлением В России ботанических садов. Большая часть их располагалась в пригородных усадьбах крупных вельмож и являлась своего рода диковинкой, призванной лишь поразить любопытствующих гостей. Но некоторые меценаты всерьёз увлекались собиранием ботанических коллекций, привлекая к этому делу специалистов. В редких случаях такие усадьбы становились своеобразными научными центрами, пользовались широкой известностью даже за рубежом. Таковы Горенки под Москвой, Ботанический сад был создан здесь в первых годах XIX в., после того как усадьба была заново перестроена в 1798 г. А.К. Разумовским.

Сад, отличался подбором разнообразных растений, среди которых было много лечебных трав, экзотических плодовых деревьев и кустарников.

Занимающая около 730 га территория усадьбы включала декоративный парк, систематические участки с растениями, высаженными в открытом грунте, большое количество оранжерей, хозяйственные дворы в т. д. Общее количество видов (интродуцированных) растений коллекции достигало в годы расцвета сада 7000 [Головкин, 1981]. Многие из этих растений не были известны в Европе, так как доставлялись сюда из отдаленных провинций России впервые, в том числе из Сибири, Урала, Алтая, Крыма, Кавказа, Аляски и т. д. Здесь хранились семена, собранные русскими учеными в зарубежных поездках (например, И. Редовским в Китае), в кругосветном путешествии И.Ф. Крузенштерна и др. Научное руководство садом Горенки осуществлялось под наблюдением Ф.X. Стевена, Ф. Б. Фишера и других видных ботаников. Здесь были собраны и уникальная библиотека, замечательный гербарий, коллекция сада широко использовалась для работ по систематике растений.

Особенность ботанического сада Горенок заключается в том, что он является органической частью архитектурного ансамбля усадьбы. Дворец А.К. Разумовского обращен своим южным фасадом с лоджией к парку и прудам. Непосредственно к дворцу примыкали оранжереи, которые вместе с фасадом и двумя павильонами обрамляли широкий цветочный партер, украшенный статуями из мрамора. Парадно решенные лестницы ведут к пруду, на его противоположной, южной стороне напротив дворца стояло здание, специально построенное для гербария и коллекции минералов. Самая крупная оранжерея располагалась несколько в стороне от дворца, к ней примыкали участки коллекционных растений. Сам парк, изобиловавший сибирскими кедрами, американскими елями, соснами Веймутова [Соколов, 1959], был распланирован в пейзажном стиле, но имел ряд прямолинейных и полукольцевых аллей и проездов. Он включал грот, беседки, лабиринт и другие «затеи». С севера, со стороны бывшего Владимирского тракта, располагался еще один сад. Это зверинец, он имел форму полукруга и ограничивался с одной стороны внешней кирпичной оградой, а с другой — валами и рвом. Напротив дворца, в центре этого малого сада, был устроен пруд-копань с живописно изогнутыми берегами в окружении сосновой рощи. По краям сада-зверинца у выезда и выезда из усадьбы находились кордегардии. Симметричный фасад дворца, решенный в стиле классицизма, выступающие вперед флигеля, широкая дуга подъездной дороги, парные кардегардии — все это было устроено с размахом, придавало усадьбе подчеркнуто внушительный вид, свидетельствовало о высоком положении и богатстве хозяина.

Планировочная схема усадьбы Горенки весьма своеобразна и близких аналогов не имеет. Широкая, геометрически правильная дуга подъезда, парадный двор-кудонер, строго симметричная организация южного фасада, партеров и террасы перед ним, казалось бы, говорят о регулярной основе ансамбля. Конфигурация прудов, свободное размещение рощ, полян и аллей, напротив, указывают на его пейзажный характер. Перед нами несомненно удачный пример органичного синтеза двух стилей-антиподов. Их соединение осуществлено с большим мастерством. Так, несмотря на совершенно естественные очертания водоемов, расположенных как бы случайно, в их конфигурации при более внимательном изучении обнаруживается определенный порядок: малый северный пруд находится как раз по оси дворца, острова, мысы и заливы па больших прудах в южной части парка расположены таким образом, что прекрасно видны с лоджии дворца. Таким образом, пейзаж путем включения искусственных водоемов обогащается именно в тех местах, где это больше всего требуется. Тщательность, с которой решена водная система Горенок, заставляет вспомнить о блестящем примере Гатчины.

Этот сад просуществовал лишь до начала 20-х годов XIX в., после смерти владельца дорогостоящие коллекции сада (его содержание обходилось в 70 тыс. рублей в год) уже не поддерживались в должном порядке. Часть гербария, библиотека и несколько растений были перевезены в Петербургский ботанический сад, некоторые экземпляры попали в сад Московского университета, остальное распродано частным лицам, в основном подмосковным помещикам [Тихомиров, 1955].

Усадьба переходила из рук в руки. Архитектурный ансамбль все больше деградировал, зарастал парк, в главном доме в 1842 г. была устроена фабрика [Шмакова, 1979].

В 1916 г. архитектор С.Е. Чернышев произвел частичную реконструкцию усадьбы. К главному дому со стороны парка были пристроены полукруглые галереи со спаренными колоннами дорического ордера и двумя массивными павильонами, перекрытыми куполами. Южный фасад дома украсила торжественная лоджия, были реконструированы лестницы — сходы к озеру, цветочные партеры и некоторые другие фрагменты усадьбы.

Позже, уже в годы Советской власти, здесь были предприняты восстановительные работы. Сейчас в этой усадьбе расположен благоустроенный санаторий.

Горенки были одним из самых крупных ботанических учреждений в России конца XVIII — начала XIX в., но ему в Подмосковье предшествовал другой ботанический сад, в котором также проводились научные исследования. Речь идет об усадьбе, основанной в 1756 г. промышленником и меценатом П.А. Демидовым на берегу р. Москвы. В 1780 г. П.С. Паллас свидетельствовал, что «сей сад не только не имеет себе подобного в России, но и со многими в других государствах славными ботаническими садами сравнен быть может, как редкостью, так и множеством содержащихся в оном растений» (цит. по: [Александров, Некрасова, 1923]). Этот известный естествоиспытатель описывает каталог коллекции, состоящий из 2224 видов (через 6 лет число видов увеличилось до 4363 — данные Б.Н. Головкина [1981]). Гербарий растений демидовского сада, принадлежавший П.С. Палласу, позже был передан в ботанический сад Горенок.

Многие виды из коллекционных растений демидовского сада были привезены из Индии, Америки, Сибири. При устройстве сада спускающиеся к реке участки террасировались, прибрежные холмы выравнивались. Один из таких участков представлял собой «карликовый сад», где росли миниатюрные березы, розы, ивы и другие растения, напоминающие своими формами и размерами японские бонсай.

Знакомясь с сохранившимся планом сада П.А. Демидова, видишь, что он, как и большинство других ботанических садов XVIII в., имел строго регулярную планировку. Его территория членилась на 6 прямоугольных террас-ступеней длиной каждая около 200 м. Верхнюю террасу занимал дворец с хозяйственными постройками и дворами. На пятой, четвертой и третьей террасах, отделенных друг от друга крутыми откосами, находились каменные оранжереи, участки открытого грунта, ряды плодовых деревьев. Вторая терраса была занята прямоугольными боскетами декоративных растений. На нижней террасе, лишь слегка приподнятой над рекой, располагался пруд также прямоугольных очертаний с менажериями для птиц. Все террасы пересекал начинающийся у дворца и расширяющийся к реке сход с широкими лестницами, являющийся осью симметрии ансамбля. Сад этот просуществовал до 1788 г., после смерти его владельца он пришел в упадок, часть его растений была перевезена в московский аптекарский огород, но несколько экземпляров сосны Веймутова в Нескучном саду еще в начале XX в. напоминали об одном из первых ботанических садов России.

В самом начале XIX в. усадьба вновь расширяется и перестраивается в «английском вкусе». Здесь создаются «холмы» и «овраги», живописные пруды, строится так называемый Летний домик, поставленный у берегового откоса и сохранившийся до наших дней. Серпантин, начинающийся у вершины холма, подводил к купальному павильону у Елизаветинского пруда.

В середине XIX в. бывший демидовский сад вместе с прилегающими усадьбами Трубецких и Голицыных приобретается Николаем I. Старый дом перестроен архитектором Е.Д. Тюриным и превращен в так называемый Александровский дворец. Все сады этого большого имения были в 1834 г. заново перепланированы под наблюдением садовника Пельцеля. Здесь перекинуты «гротесковые» мосты через овраги, заново благоустроены сходы к реке и набережные, реконструировано здание Ванны у пруда (по мнению Ю. Шамурина, также по проектам Е.Д. Тюрина).

В 1914 г. Ю. Шамурин [1914. С. 55] писал: «Парк Нескучного — лучший под Москвой. Он занимает огромное пространство на крутом берегу Москвы-реки, и самое расположение его на неровной, уступчатой поверхности дает богатый декоративный возможности. Парк закрыт для публики, пустынен; в этом его особенное обаяние; он населен одними воспоминаниями, одними тенями прошлого. С конца XVIII в. Нескучное играло видную роль в московской жизни: празднества Орлова, театральныя представления, затем — любимое место гуляний москвичей и, наконец, историческое место, окруженное вниманием и уходом».

В 1923 г. эти территории занимает 1-я Всесоюзная сельскохозяйственная и кустарная выставка, а еще через несколько лет — первый в стране Парк культуры и отдыха им. А.М. Горького. В бывшем Александровском дворце размещается Президиум Академии наук СССР.

* Сведения о Горенках и Нескучном содержатся также в следующих работах: [Александров, 1923; Родионов, 1923; Соколов, 1929; Ковалежский, 1930].

Добавить комментарий

CAPTCHA
Подтвердите, что вы не спамер